В 1821 году овдовевший священник Александр Силин удалился в Троице-Сергиеву Лавру, а на его место был назначен Димитрий Стефанович Писарев 108. В том же году Е. А. Мельгуновой по болезни было разрешено устроить домовую церковь во имя Христа Спасителя. В воскресные и праздничные дни здесь совершали Божественную литургию иеромонахи Симонова монастыря. Новый прихожанин Андрей Сидорович Карзинкин умер в июне 1822 года, в возрасте 67 лет. Отпевание его было совершено в храме Трех Святителей, а погребение – на кладбище Покровского монастыря, где впоследствии хоронили всех Карзинкиных. На поминовение А. С. Карзинкина сыновья положили на счет церкви 1000 рублей и пожертвовали в храм богатые облачения "". В том же году у Ивана Андреевича Карзинкина родился сын Иван, которого крестили в приходском храме. Восприемниками младенца были брат Александр и родственница Екатерина Борисовская. Всего в 1822 году в церкви Трех Святителей было крещено 7 младенцев «мужеска пола, 10 женска», совершилось 7 бракосочетаний и было отпето 11 умерших .

Усадьба А. С. Карзинкина перешла во владение обоих братьев – Ивана и Александра. Новые владельцы частично перестроили старинный дом Толстого, который получил ампирный аттик над главным фасадом и был соединен с флигелем полукруглой в плане хозяйственной постройкой.

Главный храм Ивановской обители

Судя по воспоминаниям сына священника церкви Владимира в Старых Садех, Ф. Гилярова, именно Ивановский монастырь и после его упразднения оставался для Москвы главным богомолием в день Усекновения главы Иоанна Предтечи 29 августа. Несмотря на то что его воспоминания относятся уже к тому времени, когда для служения была открыта только часовня у Святых ворот, его рассказ дает возможность представить себе количество богомольцев, направлявшихся со всей Москвы к Ивановскому монастырю. «Утром, особенно же около полуден, наша горка так была набита народом, что буквально нельзя было отворить дверь передняго крыльца (дома священника церкви Владимира в Старых Садех -А. Б.) Она была притиснута толпою. Толпа не ограничивалась одною «горкою»: она тесно запруживала весь проезд между Ивановским монастырем и Князе-Влади- мирскою церковью, спускаясь плотною массою по Ивановскому переулку к Варварским воротам до того поворота, который делает Солянка от Варварских ворот к Опекунскому совету, и частию занимая Кузьмодемьяновский и Подкопаевский переулки, где, равно как и на самой нашей «горке», раскинуты были ярмарочные палатки». Когда же был еще открыт главный храм Ивановской обители, вся эта толпа размещалась в монастыре и у его ворот.