Мусульманская религиозная литература распространилась в Крыму вместе с исламом. Данная литература ставит перед собой целью популяризирование мусульманского мировозрения и образа жизни.

Самыми первыми, известными сегодняшнему литературоведению, религиозными произведениями крымских татар считаются поэмы Али (...-1232) и Махмуда (XIII-XIV) на одну и ту же кораническую историю любви «Юсуф-у Зелиха» («Юсуф и Зулейха»).

В средние века понятие образование неразрывно связано с понятием религиозное образование, которое главной своей целью определяет изучение священной книги мусульман – Корана. Однако неправильным будет воспринимать учебный процесс в образовательных заведениях разных уровней лишь как сугубо теологический. Напротив, в многочисленных медресе и мектебе изучаются целый ряд светских наук: алгебра, физика, химия, астрономия, история, география, искусство слова...

Религиозное образование ставит целью как выпуск специалистов в области теологии: имамов мечетей, шейхов, судей, которые впоследствии займут руководящие посты в государстве, так и воспитание простого народа в духе мусульманского мировосприятия. Религиозная же литература является важным фактором, способствующим данному процессу.

Рассмотрим вопрос об истории зарождения и распространении суфийских взглядов на территории полуострова.

«Суфизм, мистическое течение в исламе, зародившееся в VIII веке на территории современного Ирака и Сирии... Основы учения суфизма заложены в IX веке египтянином Зу-н-Нун аль Мисри и багдадцем Абу Абдаллах аль-Мухасиби» [5; с.98].

В первые века существования суфизма он преследовался ортодоксальным мусульманским духовенством. Однако к XI-XII векам ситуация координальным образом изменяется. Благодаря реформаторской деятельности аль-Газали (1058-59-1111) суфизм впервые легализуется в мусульманском обществе. «Система Газали во многом явилась философско-теологическим формулированием монотеистического суфизма. Объединив его с умеренным ортодоксальным исламом, Газали выступил фактическим его реформатором» [1; с.629].

Впервые появившись в IX веке и широко распространившись в X-XI веках по всему мусульманскому миру институт теке или ханака, то есть обители странствующих суфиев, начинает выполнять целый ряд, порой не имеющих общих черт, функций: мечети, караван-сарая и т.д.

«Ханака сосуществуют с мечетями и местами индивидуальной религиозной практики, в которых проживают, никуда не перемещаясь и занимаясь духовным подвижничеством, отшельники и аскеты. В ханака какое-то время живут, молятся, поминают Бога и обмениваются духовным опытом. В этой же атмосфере происходит выработка специальных терминов суфийского пути» [7; с.110].

Наконец, обители дервишей исполняют в этот период очень важную функцию - культурного центра, «донося до широкой публики не только суфийские, но и общемусульманские духовные ценности, способствуя тем самым успешному распространению ислама в его суфийской форме» [7; с.111].

Расцвет суфийской мысли в Османской империи и в Крымском ханстве, как неотъемлемой культурной её составной, необходимо связывать с именем великого суфия, этнического перса – Джелялед-дина Руми (1207-1273). Переехав в 1220 году в Конью он прожил тут до конца своей жизни. «Здесь же были написаны лирический диван и ряд суфийско-философских трактатов» [4; с.363], в которых наиболее полно была изложена концепция мистической любви.

Его шеститомная поэма «Месневи-и манави» («Назидательная маснави»), написанная в конце его жизни, также содержит толкование основных положений суфизма. Впоследствии она стала «настольной книгой» суфиев Причерноморья.

Согласно Руми, «возвеличение человека совершенного и составляет подлинное содержание концепции о самоуничтожении человека путём слияния с Богом (фана) и одновременно самоувековечения (бака) при прощании с бренным миром... Благодаря своему моральному самосовершенствованию он, реальный человек, чувствует себя не рабом, а частицей Бога, он самоотождествляется с Богом, то есть тем самым обожествляется, становится человеком с большой буквы...» [2; с.587].

В городе Конья, впоследствии, великий мистик создал суфийскую общину мевлеви, которая в короткий срок стала столь популярной в османском и крымском обществе, что правители данных государств вынуждены, были считаться с позицией последователей Румипри решении тех или иных общественных и политических вопросов.

Кроме мевлеви в пределах империи существовали множество и других суфийских орденов, среди которых можно упомянуть бекташи и накшбандия.

Неизменной спутницей суфизма на протяжении всего средневековья являлась суфийская литература, представляющая собой «совокупность разноязычных произведений, выражающих и проповедующих идеи суфизма» [6; с.99]. В короткий срок суфизм и суфийская литература становятся широко известными и почитаемыми на всём мусульманском Востоке, а также в Крыму.

При просмотре творчества известных дворцовых арабских, персидских и тюркоязычных поэтов средневековья можно отметить, что поэтическое наследие подавляющего большинства из них претерпело, в той или иной степени, влияние суфизма.

Популярность суфийской литературы объясняется отчасти и тем, что она даёт, на тот исторический момент, несоизмеримо большие возможности экспериментировать, затрагивать вольнодумные мотивы, творить свободно от общепринятых литературных канонов, какими порой чрезмерно закабалена, к примеру, светская поэзия и проза. К тому же суфийские авторы свободно используют в творчестве мотивы из фольклора и без того близкие и знакомые простому народу.

Часты обращения поэтами суфийской литературы к тематике освещения жизни и деятельности шейхов и рядовых суфиев, в том числе «вхождения ими в экстатические состояния, потери сознания, даже летального исхода в результате прослушивания айатов из Корана» [7;с.202].

В рамках суфийской литературы появляются сатирические произведения, в которых поэты позволяют себе критику беспорядков, творящихся в обществе, раскрывают главные пороки – тиранию и насилие «сильных мира сего» и прославляют духовное превосходство.

Религиозная литература и суфийская литература взаимодополняющие друг друга понятия и их необходимо воспринимать как единая традиция, которая не может быть расматриваема вне ислама.

Тематика, система образов, язык данной литературы обнаруживаются и в других литературных течениях. Это позволяет говорить о духовной близости её как по отношению к высшим слоям общества, так и к народным массам.

В средневековой крымскотатарской литературе религиозно-суфийского направления чаще используются стихотворные формы дворцовой поэзии. «В большинстве, начинаясь с буквы «элиф» [первая буква арабского алфавита-У.Т.] данные произведения пишутся в следующих формах поэзии: касиде, месневи, газель, кыта, рубаи, терджи-бенд, теркиб-бенд» [3; с.121].

Разнообразен и тематический спектр религиозной-суфийской литературы. Выделим, по семантической направленности, следующие из них:

МЕВЛЮД – произведения, посвящённые рождению пророка Мухаммеда. В большом количестве они сочинялись как в духовной среде, так и среди простого народа. Большой количественный показатель приводит в заблуждение некоторых исследователей, которые ставят знак равенства между религиозной литературой и мевлюдом.

ТЕВХИД – произведения, проповедующие единство Всевышнего и постулаты мусульманской веры.

ИЛЯХИ – стихотворные произведения наполненные любовью к Всевышнему, называемому Возлюбленный, желанием сблизиться и раствориться в Нём. Традиционно иляхи исполняются под разнообразные вариации мелодий.

МУНАДЖАТ – форма поэзии, несущая семантическую нагрузку обращения, просьбы к Всевышнему.

ЭСМАУЛЬ-ХУСНА – произведение, в содержании которого используются и освещаются девяносто девять имён Аллаха.

Близка по содержанию к вышеотмеченной другая форма религиозно-суфийской литературы – ЭСМА-И НЕБИ.

НААТ – восхваляющее разностороннюю красоту Всевышнего произведение.

«Поэты [религиозно-суфийской литературы-У.Т.] служа религиозному течению, не стремятся к каким-либо материальным благам... Брать за свои произведения вознаграждение или завоевывать славу – это не цель данных поэтов... Всё, что они ждут от своих стихов – моральный, духовный, внутренний, а также потусторонний загробный успех...» [8; с.479].

Однако ошибочно будет считать, что авторами данной литературы являются лишь поэты-дервиши Крымского ханства или же лица, связанные с религиозно-духовной жизнью общества. Такие, как Мудами (...-1540) [9; с.32], Бакайи (...-1591) [9; с.38], Афифеддин Абдулла эфенди (...-1640) [9; с.70], Абдул Азиз Афиф-заде (...-1640) [9; с.116] и другие.

Напротив, проще перечислить крымскотатарских поэтов Средневековья, чьё творчество не претерпело влияния религиозных и суфийских идей. Поэты дворцовой литературы, а также народные сказители искусно использовали суфийскую символику и религиозную терминологию.

Рассматривая развитие религиозно-суфийской литературы в Крымском ханстве нельзя говорить о каких-либо периодах в истории данной литературы по подобию, к примеру, дворцовой литературы (предклассическая, классическая и т.д.).

Данная литературная традиция, будучи близка к человеческой натуре, вне зависимости от её социального положения, имела место во все века, развивалась и распространялась примерно с одинаковой интенсивностью как в раннее средневековье, так и в более поздний период.

Литература:

1. Газали // БСЭ. - 3-е изд. - М., 1971. - т. 5. - С. 629.

2. Ирано-таджикская поэзия / Библиотека всемирной литературы / Вступит. ст., сост. и примеч. И. Брагинского. - М.: Худож. литература, 1974. - 622 с.

3. Куртумеров Э. Диний-тасаввуфий эдебият ве онынъ эсас тюрлери // Йылдыз. - 2000. - N2. - С.120-125.

4. Руми // БСЭ. - 3-е изд. - М., 1975. - т. 22. - С. 363.

5. Суфизм // БСЭ. - 3-е изд. - М., 1976. - т. 25. - С. 98-99.

6. Суфийская литература // БСЭ. - 3-е изд. - М., 1976. - т. 25. - С. 99.

7. Хисматулин А.А. Суфизм. - Санкт-Петербург: «Петербургское востоковедение», 1999. - 272 с.

8. Banarli N.S. Resimli turk edebiyati tarihi. C.C.I-II. - Istanbul: Milli egitim basimevi, 1987. - 1366 s.

9. Kurnaz C., Celtik H. Osmanli Donemi Kirim edebiyati. - Ankara: Kultur Bakanligi, 2000. - 413 s.

Аннотация

Тематика, система образов, язык религиозно-суфийской литературы обнаруживаются и в других литературных течениях. Это позволяет говорить о духовной близости её как по отношению к высшим слоям общества, так и к народным массам.

The subject, the system of forms, the language of the religious-suphis literature, appears in other literary trends.

It allows us to talk about its spiritual proximity towards upper classes of the society and common people.