Алексий Иванов оказался в числе 10 священнослужителей Москвы, награжденных различными знаками отличия, и получил от Святейшего Синода золотой наперсный крест за особые заслуги. Несколькими годами позже заслуженный пастырь приступил к восстановлению поруганного храма и занимался этим вплоть до 1821 года, когда уже в престарелом возрасте оставил свое служение.

Ущерб, нанесенный неприятелем во время нашествия, был настолько велик, что в 1813 году в приходе насчитывалось всего около ста жителей49. Лишь постепенно население возвращалось в разрушенные и выгоревшие городские усадьбы и к 1818 году уже составляло почти двести человек50 . Восстановив свои дома, прихожане обратились к пострадавшему храму Рождества Богородицы. Теплые приделы в трапезной были отремонтированы сравнительно быстро, после чего настала очередь основного храма. В 1818 году начали чинить деревянные части обгорелого купола, а затем покрыли его железом и покрасил1. В 1819 году в холодном храме заложили пять окон и целиком его оштукатурили. В этом же году священник получил из консистории разрешение «закласть три арки чтоб место росписать для большего благолепия, да еще закласть два окна для расширения иконостаса»5 Тогда же были сделаны перила на колокольне, а на хорах уложены новые деревянные балки5з. В 1820-1821 годах в церкви и на паперти починили лещадные полы и подоконные плиты, поправили кровлю, сделали водосточные желоба и трубы и поставили жестяную главу с крестом на куполе. В теплой церкви переделали деревянные накаты.

Дети отца Серафима

Это соответствовало общей строгости богослужения, более монастырского по духу, чем приходского. «Во-первых, служба была, как в монастырях, без всяких сокращений, много времени уходило на исповедь. Батюшка относился к храму и богослужению с великим благоговением, для него это был Дом Божий не на словах, а на деле. Такого же отношения требовал от всех, начиная с алтаря и певчих. Не допускал никакого шума, никаких разговоров и толкучки»117. Об атмосфере духовной сосредоточенности, которую создал отец Серафим в своем храме и общине, свидетельствуют и воспоминания другой его духовной дочери, М. В. Тепниной: «Церковь на Солянке была очень маленькая, туда ходили люди одни и те же, духовные дети отца Серафима. К нему относились уже как к старцу, службы были такие, что, действительно, стоишь и не знаешь где ты, на земле или на небе. И люди жили этими богослужениями. Все праздники, все субботы, все воскресенья . Постом, можно сказать, не выходили оттуда» “8. Разумеется, этому способствовал и порядок самого богослужения.

В то время как сторонники обновленческой ереси оправдывали свои действия спекулятивными измышлениями о «понятности» богослужения народу, об его упрощении и «наглядности», путь истинного церковного обновления осуществлялся в строго канонических формах. Многие выдающиеся пастыри вносили в приходское богослужение новые особенности, которые придавали ему особую чинность и молитвенную насыщенность, способствовали преодолению у народа «окамененного нечувствия».