В 1773 году скончался служивший в храме на протяжении долгого времени священник Василий Иванов. Вдова его, Анна Алексеева, обратилась с прошением в Московскую духовную консисторию, в котором сообщала, что осталась в сиротстве с престарелой матерью и дочерью, девицей Катериной, и хочет приискать ей в мужья на то же место «достойного священства человека». Еще одно прошение поступило от прихожан, которые остановили свой выбор на Иване Дмитриеве, псаломщике руж- ной церкви Похвалы Богородицы в Потешном дворце в Кремле. Псаломщик, находившийся при возобновлении иконописания в кремлевском Архангельском соборе, и сам, по их словам, «желание имеет, по общему с реченною вдовою попадьею Анною Алексеевою согласию, вступить в законный брак с означенною ее дочерью Катериною» 32. Несмотря на то что во Владимирский храм уже был назначен новый священник из города Романова, консистория, учитывая, что семья умершего настоятеля не должна остаться без пропитания, сочла возможным определить Ивана Дмитриева на освободившееся место священника после вступления в брак. 17 марта того же года, после недолгого обучения «свя- щеннослужения и преподаяния мирских служб» у протоиерея Архангельского собора Иван Дмитриев был произведен во священники и прослужил настоятелем Владимирского храма до 1796 года зз. За время своего долгого служения ему пришлось претерпеть и некоторые испытания.

Пребываниии в Ивановском концлагере

Письма были отчаянные, со следами от капавших на бумагу слез. Бабушка плакала, и плакал, читая письма, отец, и плакала, заливаясь слезами, его дочка Зина, подслушивавшая у дверей.

Однажды отец с дочерью навестили Марию Ивановну в концлагере – в те времена это еще было возможно. Зинаида Романовна всю жизнь помнила поразившую ее в детстве картину. Одно из помещений, в которое она попала с отцом, разделялось металлической сеткой на две части. Все пространство за сеткой было набито людьми – в основном молодыми женщинами, красивыми, элегантными, в светлых

летних одеждах. Особенно запомнилась ребенку испуганная юная княжна в нарядном платье, с вышитыми по белому фону алыми розами, тщательно причесанная, будто только что с бала.

Впоследствии, уже находясь дома, с семьей, Мария Ивановна шепотом рассказывала о своем пребывании в Ивановском концлагере. «Там было очень страшно», – часто повторяла она.

Надзиратели постоянно сквернословили, курили, плевали в помещении, приставали к молодым женщинам с непристойностями. Издевательства охранников по отношению к несчастным узницам доходили до того, что они подавали пищу «дворянскому отродью» в ночных горшках, которые валялись в разоренных монастырских помещениях. Днем в бывших келейных корпусах было тихо. А ночью никто не мог уснуть, все со страхом ждали, когда начнется обход.