Прием в монастырь зависел исключительно от настоятельницы и не требовал никакого вклада – вступающие могли сделать добровольное пожертвование, которое ни в коем случае не давало им преимуществ перед другими сестрами. При этом кельи – как отдельные, так и с одной или несколькими сестрами – также распределялись исключительно по воле игумении. Одежду, белье и обувь, как и все содержание, сестры получали от монастыря, внося в него свой труд и беспрекословно исполняя возложенные на них послушания. При этом никакой прислуги никому не полагалось. Молодые сестры, жившие под надзором монахинь и старших сестер, могли помогать им в их келейных нуждах. Устав монастыря воспрещал проживание в стенах обители каких-либо светских лиц. При этом никакие лица мужского пола, даже духовного звания, не могли входить в кельи сестер. Прием родных и знакомых, кроме иногородних, разрешался только по воскресным дням и только в общей трапезной. Сестры могли выходить за пределы обители лишь «по послушанию или другой благословной причине, по усмотрению Настоятельницы». Ворота монастыря отпирались во время утрени, к приходу священника, и запирались по окончании вечерни – зимой не позднее шести, а летом не позднее семи часов вечера. При этом ключи от ворот хранились только у настоятельницы. Общая молитвенная жизнь в монастыре начиналась в половине четвертого утра.

Примечательное описание чиновника

Примечательное описание чиновника Коллегии иностранных дел А. С. Тархова сохранилось у известного мемуариста Ф. Ф. Вигеля: « .худощавый безобразный человек с отвислою, распухшею нижнею губою в нарывах». Кроме того, табель присутствия за 1788 год отмечает, что «29 августа регистратор Тархов был пьян и подрался с вахмистром Страховым» А9. Отдельный дом занимала немка – «содержащая католицкий закон» Анна Герасимова Песке (Пеше), у нее снимали жилье «мастеровые разных господ». В 1798 году на пономарское место по указу митрополита Платона (Левшина) поступил Федор Степанов. В 1806 году землемером Самсоновым был составлен «Геометрический план церкви Живоначальной Троицы, что на Хохловке Мясницкой части 1 квартала под № 73», представляющий церковный участок общей площадью 316 квадратных сажень, из которых под каменной церковью состояло 87 квадратных сажень, а остальное пространство занимал церковный погост. Позади погоста, напротив алтарей, располагался участок пономаря Павла Петрова – бывший диаконский участок, который в 1782 году перешел к просвирне, а затем стал считаться пономарским, так как сын просвирни Павел получил место причетника при Троицком храме. Двор священника Петра Иванова находился к юго-востоку от храма. Здесь был разбит сад и стояли три деревянные постройки, возведенные отцом Петром вместо ветхого священнического дома в 1788 году без дозволения Московской управы благочиния 5. На плане 1806 года показано также владение Казенной межевой канцелярии, которая с этого времени входит в состав прихода Святой Троицы.