Тогда же в подвале под ним была устроена духовая печь, и главный придел стал теплым. О том, насколько необходимым было это расширение «зимнего» пространства церкви, свидетельствует тот факт, что к 1855 году число прихожан достигло уже 545 человек 9б, т.е. выросло почти вдвое по сравнению с 1795 годом, когда продумывалось отопление храма. Как уже отмечалось, все эти изменения были осуществлены на средства прихожан и прежде всего А. А. Куманина и П. П. Боткина, которые выступили в качестве главных жертвователей. По воспоминаниям современников, на обновление храма Куманин потратил 6000 рублей, а Боткин – 7100 рублей. 600 рублей пожертвовал И.А. Карзин- кин. Что касается остальных вкладов, то они были менее значительными.

Разумеется, при переустройстве храма в 1855-1857 годах особое внимание уделили украшению храмового образа Спасителя Исцелителя расслабленного. Серебряная позолоченная риза, установленная на нем в 1796 году, была обновлена – П. П. Боткин вместо стразового поставил на ней золотой венчик, украшенный одним крупным и 50 мелкими бриллиантами, расположенными в два ряда, а кроме того, поместил здесь 68 бриллиантовых роз. Фигура Спасителя получила одеяние из золотой парчи, низанное мелким жемчугом и украшенное 16 бриллиантами и 15 мелкими изумрудами. Кроме того, была сделана позолоченная серебряная риза на иконописную раму97.

К середине XIX века этот образ был уже местночтимым, причем почитание его распространилось и на другие приходы Кулишек и Ивановской горки, которые получили свои

списки с иконы Спасителя Исцелителя расслабленного.

Обращение с узниками

Обращение с узниками обсуждалось особо. В официальный отчет просочились сообщения о «бесцеремонных ухаживаниях» (?!) начальства и надзирателей за молодыми заключенными женщинами. Несмотря на это, было приказано убрать самодельные затворы-крючки, на которые запирались несчастные женщины в своих камерах, чтобы хоть как-то защититься от домогательств охраны. В результате обследования комиссии и по жалобам заключенных был снят и даже привлечен к суду начальник лагеря Мищенко. «Контрреволюционной деятельности за ним не было обнаружено», – гласил вывод комиссии. Но он был обвинен в воровстве и «в грубом обращении с заключенными, граничащим с насилием». В отчете приводился один вопиющий пример такого обращения, хотя подобных примеров было, вероятно, немало.

Мусор из лагеря вывозили на телеге, в которую впрягали заключенных, в то время как на лагерной лошади без всякой нужды разъезжала жена начальника. Весь двор был усеян битым стеклом, а заключенные из-за отсутствия обуви работали босиком. Лишь после отказа работать босиком им выдали лапти, однако отказавшиеся были затем посажены в карцер и выпущены только после объявления голодовки. Издеваясь над заключенными, надзиратели, при попустительстве Мищенко, подкладывали по два пуда камней в мешки с известью, предназначенные для переноски. Из Ордынского лагеря Мищенко потребовал лично себе на уборку нескольких женщин помоложе, а двух из них, высказывая «гнусные предложения», «загнал на чердак своего дома».