Поскольку монахини не имели своего хозяйства и имущества, то все хозяйственные помещения были вынесены в отдельные здания.

В монастыре должна была жить и его основательница, вернее, ее преемница, намеревавшаяся взять на себя подвиг служения ближним, который должен был выражаться в личном ухаживании за больными и немощными (это условие было обозначено еще в прошении Макаровой-Зубачевой). Поэтому Быковский отделил от корпусов монашествующих больницу с храмом преподобной Елизаветы Чудотворицы и соединенные с ней покои М. А. Мазуриной, очертив тем самым в монастырском ансамбле территорию, выделенную основательнице обители, своеобразную больничную «пустыньку».

При этом Быковский отчасти сохранил сложившуюся топографию зданий, что можно видеть при сравнении планов Ивановского монастыря 1824 и 1881 годов. Прежде всего он приспособил для новых нужд дом служащих Синодальной типографии. На месте существовавших к северу от него одноэтажных келейных корпусов было построено новое Г-образное здание, что создало единый протяженный корпус, ограждавший территорию монастыря с запада и с севера. Больничный корпус с церковью святой Елизаветы и соединенными с ним покоями Мазуриной был возведен по линии восточного ряда старых келий. Эти постройки оградили монастырскую территорию с востока и юго-востока. Кельи, в которых с 18ю-х годов жили священнослужители, сломали, и на их месте возвели новое здание.

Литературная жизнь

Родным языком владел наряду с лучшими его знатоками, в чем удостоверяют его переводы и сочинения  от природы получил он верный и тонкий вкус изящного, в чем бы оно ни выражалось: он прежде многих оценил таланты Фета и Некрасова. Комнаты его постоянно украшались немногими, но лучшими произведениями живописи и скульптуры. Не достигнув еще тридцатилетнего возраста, он стал одним из деятельных членов кружка, к которому принадлежали Белинский, Грановский,

Герцен и Огарев. Благодаря Василию Петровичу, дом Боткиных в Петроверигском переулке сделался едва ли не главным центром литературной жизни Москвы 1840-х годов.

О влиянии Василия Боткина на остальных членов семьи писал муж его сестры, поэт Афанасий Фет: «Заметно было, насколько все покорялись его нравственному авторитету, настолько же старались избежать резких его. Кроме того, все только недавно испытали его педагогическое влияние, так как, влияя в свою очередь и на покойного отца, Василий Петрович младших братьев провел через университет, а сестрам нанимал на собственный счет учителей по предметам, знание которых считал необходимым.» 8) О том же вспоминал и А. Д. Галахов: « образованность Василия Петровича имела доброе влияние и на его отца, человека очень умного от природы, но по той среде, в которой он жил и действовал, не могшего относиться с большим уважением к науке и учености.