Евстолия Иванова признала, что находилась в секте с 1744 года. Она умерла во время следствия, но перед кончиной исповедовалась и сподобилась принятия Святых Тайн. Остальные уверяли, что ничего не знали о сборищах или оказывались на них случайно, просто заставая в своей общей келье чужих людей. Важной уликой против них были свидетельские показания Якова Фролова и Федора Яковлева о том, что они посещали радения в их доме. Так, жившая в келье Афанасии Ивановой белица Татьяна Андреева, 20 лет, полностью отрицавшая какую-либо свою причастность к хлыстам, после показаний Федора Яковлева вынуждена была признать, что однажды посещала радение в доме его отца в 1742 году, накануне Рождества Христова. Кроме того, Евстолия Иванова и Персида Федорова показали, что в 1744 году, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи, она присутствовала на радении в Ивановском монастыре. Татьяна Андреева вынуждена была признать и это, но попыталась доказать, что пришла в келью уже после радения. «Потом оная Татьяна спрашивана с пристрастием под плетми и винилась: на богопротивном де зборище в Ивановском монастыре в праздник Усекновения главы Претечевы того монастыря у старицы Афонасьи Ивановои она была, а в котором году и месяце не упомнит; а на том зборище были оная старица Афонасья да жившие в тои келье старицы ж Евпраксея Петрова Антропелагия Прокофьева Персида Федорова вкладчица девка белица Афимья Васильева вышеписанныя Фролов з женою Аксиньею да с сыном Федором и сверху их другие.

Своды и кровля

Своды и кровлю предполагалось «разобрать и вновь же сделать». В приделе святителя Николая следовало обновить 23 ветхих образа в иконостасе и 5 – сделать вновь, а в церкви Всемилостивого Спаса на Святых вратах – заделать трещины в сводах и стенах, заменить ветхую деревянную кровлю, восстановить в иконостасе ветхих 24 образа и т.д. Вскоре Ивановский монастырь постигло новое несчастье – он почти целиком выгорел во время печально известного пожара 1737 года.

В ведомости, содержавшей сведения об ущербе, нанесенном монастырям и монастырским подворьям, об Ивановском монастыре сообщалось, что «на церквах соборной Усекновения главы Предтечевы, на приделе Николая Чудотворца и на колокольне главы, кресты и на трапезе кровли обгорели и колокола опустилися, у врат монастырских часовня со святыми иконами выгорела и кельи казенныя числом пятьдесят, каменныя, в них внутри и на низу кровли все без остатку погорели да монахинь погорело 6, белиц 7, да присланная раскольница из Коллегии Экономии Надежда пропала безвестно, а в церквах святыя иконы и всякая церковная утварь в целости».

Однако пожар 1737 года был не единственным испытанием, выпавшим на долю игумении Елены и сестер монастыря. Сохранение прежнего особножительного устава, с автономными «общинами» внутри каждой кельи, продолжало способствовать распространению раскола и ереси.