Гитлеровское руководство с нарастающей активностью, особенно после окончания «странной войны» в Европе, вело дело к тому, чтобы создать вокруг СССР плотное кольцо своих сателлитов, которые бы служили надежным плацдармом для агрессии. Со своей стороны Советское правительство делало все зависящее от него, чтобы разомкнуть это кольцо, ослабить возможности гитлеровцев нанести ущерб безопасности нашей страны. Германии пришлось отступить перед решимостью СССР в защите интересов своей безопасности на юго-востоке, где советской внешней политике удалось мирным путем разрешить «бессарабский вопрос».

На южных подступах к СССР — в Турции — фашистская Германия всячески старалась не допустить советско-турецкого сближения. Германия целенаправленно стремилась превратить Иран и Афганистан в свои опорные пункты.

Противодействуя германской политике, СССР обращался к ряду стран, которым угрожала фашистская агрессия, с предложением заключить договоры о взаимной помощи.

Начало гитлеровской «молниеносной войны»

Нет никаких свидетельств, что народ изменил свое отношение к фашистским авантюрам в последующем. Главным новым фактором, который побуждал итальянскую правящую верхушку весной 1940 г. торопиться со вступлением в войну, было изменение военной обстановки в Европе. Успешное начало гитлеровской «молниеносной войны» порождало иллюзию скорой победы.

Боязнь опоздать к дележу добычи побуждала Муссолини проявлять лихорадочную поспешность.

Теперь даже те группы итальянского правящего класса, которые ранее питали скрытые опасения, стали убежденными сторонниками решительных действий. Король, военная верхушка, фрондирующие фашистские политики были загипнотизированы успехами Гитлера и не боялись более призрака длительной войны.

То же самое думали и представители крупного капитала, стоявшие за спиной фашистского режима. Жажда распространить сферу приложения сил на широкие районы Средиземноморья сцепляла их намерения с планами итальянского генералитета.

Вицепрезидент фашистской конфедерации промышленников А. Пирелли писал в июне 1940 г., что разрешение средиземноморских противоречий «является не только политической проблемой и вопросом престижа, но и жизненной необходимостью, важнейшим условием более широкого дыхания экономики».