Вкладчицей Ивановского монастыря была также монахиня Любовь Петровна Озерова, происходившая из семьи, которая находилась в родственных связях с основательницей Борисоглебского Аносина монастыря, игуменией Евгенией Мещерской. Из этой же семьи происходила и третья настоятельница Аносиной пустыни, игумения Евгения Озерова. Кроме того, родным племянником Любови Петровны Озеровой был Патриарх Московский и всея Руси Алексий 1 (Симанский). Оставшись вдовой в возрасте 55 лет, Любовь Петровна решила обратиться к монашеской жизни. В 1892 году она пожертвовала основную сумму на строительство храма на хуторе Ивановского монастыря в селе Чернецово – 9800 рублей. 20 марта 1895 года она была принята послушницей в Ивановский монастырь, а 12 октября 1895 года постриглась с именем Леониды. В монастыре она проходила послушание помощницы казначеи. Как и некоторым другим ивановским монахиням, ей было суждено впоследствии стать игуменией в других монастырях: с 1900 года – во Владычном монастыре в Серпухове, а с 1908-го – в Новодевичьем, которым она управляла до 1920 (по другим сведениям – до 1919) года325.

Жертвовали на монастырь и жившие вблизи него семьи, которые были прихожанами и вкладчиками соседних церквей. К их числу относилась известная своей благотворительностью и благочестием семья Патрикеевых, обитавшая в Космодамианском переулке. По завещанию Марии Васильевны Патрикеевой, сестры Павла Васильевича Патрикеева, обновившего церковь Владимира в Старых Садех, на ее поминовение было отдано 500 рублей в церковь святого Владимира, 500 рублей – на Пятницкое кладбище и 150 рублей – в Ивановский монастырь.

владения на углу Подкопаевского переулка

Со временем дети обзаводились своими семьями, но продолжали жить в родительском доме, а бабушка Екатерина Алексеевна крестила внуков. Кроме того, эта вечная восприемница постоянно участвовала в крестинах детей родственников, крепостных, прислуги и просто соседских младенцев, так что ее имя встречается практически в каждой метрической книге храма. Погорелый двор Дмитриева вновь перешел Глебовым, а дИзарн продал обгоревшую остермановскую усадьбу перекупщице

Сусанне Калустовой, которая уступила ее городским властям под устройство Мясницкой полицейской части. Отошло Частному дому и владение Стаевских, выходившее в Подкопаевский переулок и граничившее с бывшей остермановской усадьбой. Сгорел старый дом архитектора Ф. К. Соколова на «Хохловке», и, воспользовавшись этим, зодчий построил над древними подвалами новое каменное здание по собственному проекту. Оригинальный портик с муфтированными колоннами придал небольшому одноэтажному зданию величие и значительность. Аптекарь Мейер, напротив, не стал восстанавливать два погоревших двора на углу Подколоколенного переулка и Белого города и собирался их продавать. Более десятка лет пытались залатать нанесенные пожаром повреждения купец Красильников и чиновник Захаров, желавшие удержать свои владения на углу Подкопаевского и Малого Трехсвятительского переулков.