В одной из своих статей отец Аркадий предположил, что первая церковь, посвященная крестителю Руси, была построена на окраине Москвы между 1390 и 1425 годами под впечатлением от Куликовской битвы, напомнившей отчасти о счастливых временах правления киевского князя. В подтверждение предложенной даты исследователь ссылался на упомянутую в духовной грамоте великого князя Василия 1 Дмитриевича 1425 года загородную церковь Владимира, которая должна была отойти к его наследнику -Василию 11 Васильевичу (Темному). Однако, где именно она находилась, неизвестно. Сейчас нам известны и более ранние документы, в которых упоминается «новои двор за городом оу Святого Владимира», – духовные грамоты великого князя Василия Дмитриевича, составленные в июле 1417 и в марте 1423 годов 5, в то время как в более ранних княжеских грамотах 1406-1407 годов этот двор не назван. Таким образом, возведение церкви можно отнести к периоду между 1407 и 1417 годами. Очевидно, что первоначально она была деревянной. Первый каменный храм равноапостольного князя Владимира был заложен великим князем Василием 111 весной 1514 года. Известие об этом событии вошло во многие русские летописи XVI века: «заложены баша церкви камены делали в Москве. Тоя же весны благоверный и христолюбивый князь. Василей. со многим желанием и верою повело заложили и делали церкви каменная и кирпичная на Москве.

Ветхости в монастыре

Для того чтобы осуществить починку келий, Измарагда приказала переселить живущих в них монахинь, не разрешив им оставаться в их собственных деревянных пристройках и запрещая эти пристройки ремонтировать. Кроме того, Измарагда привлекла монахинь к строительным работам, а также запретила, в достаточно жесткой форме, свободно посещать чужие кельи. Через три года после ее назначения архиепископу Платону была подана жалоба от имени девяти монахинь и девяти белиц. Характерно, что насельницы подчеркивали о обстоятельство, что Измарагда была назначенной, а не избранной игуменией, «которая с самого определения имеет на нас без всякой к нам причины всегдашнюю ненависть, и делает телесные наказания; которые ей нимало по чину монашескому неприличны»188. Игумения обвинялась в избиении монахини Ноны, а также в том, что, получив 500 рублей на исправление ветхостей в монастыре, оставила сестер практически без крова, так как не разрешала чинить их собственные кельи и заставляла переезжать в новые, плохо подготовленные для жилья. В них монахини мучались «зимним временем от несносного холоду, а летним от дождевой капели». Измарагду обвинили и в том, что она велела сломать собственную келью указницы-белицы Степаниды Степановой, продав оставшийся от разборки бут и щебень.

По донесению монахинь назначили расследование.