В 1815 году наиболее удачливые прихожане – действительный статский советник С. Г.Мельгунов, статский советник Ф. К. Соколов, вдова обер-провиантмейстера Д. М. Глебова и купец Павел Афанасьевич Кирьяков, ставший старостой приходского храма, – «коих дома поныне составляют весь приход», предприняли попытку восстановить самостоятельность Трехсвятительской церкви. Для начала было решено выстроить новый каменный дом причта, «на каковой предмет сделали добровольную подписку < .> до пяти тысяч рублей и господином Соколовым принято на ответственность жертвовать для дома рабочими людьми, то есть каменщиками, плотниками и др.»9 На следующий год прихожане получили от архитектора Бове проекты двух фасадов: дома священника – двухэтажного, с мезонином, на линии Малого Трехсвятительского переулка – и стоявшего за ним дома поменьше, фасад которого выходил на проезд к Крутицкой Певчей, как тогда назывался Xитровский переулок. Оба фасада имели типичный для московского ампира строгий и торжественный облик. Недостающие средства на строительство внесли в церковную казну новые прихожане.

В 1818 году старинный дом Толстого купил у Мейера московский i-й гильдии купец, чаеторговец Андрей Сидорович Карзинкин.

Угловая шатровая колокольня

С севера и запада храм окружала галерея-аркада с открытыми гульбищами наверху. На оба гульбища с уровня земли вели широкие открытые лестницы, на северное – с востока, на западное – с юга. Друг с другом гульбища соединены не были – проход между ними осуществлялся через притвор верхнего храма. С запада было устроено массивное крыльцо – главный вход в нижний храм. Вход в верхний храм осуществлялся с западного гульбища. С южной стороны ни галереи, ни гульбища не было. Верхние окна имели прямые перемычки, которые уже заменили первоначальные, имевшие, как было обнаружено при реставрационных исследованиях, фестончатую форму. В целом же храм в середине XVIII века еще сохранял свой первоначальный облик. Особенно ярким и выразительным его элементом была угловая шатровая колокольня.

Остается открытым вопрос о первоначальном завершении Трехсвятительской церкви. Для ее вытянутого по поперечной оси четверика пятиглавие кажется более естественным, чем одна глава. В середине XVIII века, после пожаров, пять глав могли заменить одной, а от горки кокошников оставить только заложенный первый ярус. Такое предположение было высказано архитектором А. И. Окуневым в пояснительной записке к проекту реставрации церкви, составленному в 1960-х годах. При этом для реставрации была все же выбрана одна глава, которая венчала церковь на протяжении более двух веков.