В камерах не хватало кроватей, а существующие были почти всегда неисправны: многие заключенные спали на голых досках. Столов и табуретов было крайне мало, шкафчики отсутствовали совсем – одежда висела на гвоздях по стенам, еда и все остальное имущество хранилось в корзинах и узлах. Тюремные камеры, располагавшиеся по коридорной системе, были загрязнены и требовали ремонта, электрическое освещение в них было неисправно. В неисправности находились также печи в жилых помещениях. Кухня на первом этаже требовала ремонта и была небезопасна. Небезопасной оказалась и хлебопекарня, в стенах которой имелись трещины и сквозные щели наружу. Мастерские и типография располагались в тех же зданиях, что и камеры. Окна тюремных камер выходили во дворы частных владений, отсутствовали караульные вышки, а также специальное помещение для свиданий. Жилые флигеля администрации и начальника лагеря имели свой вход и въездные ворота с улицы. Отдельный вход и въезд с улицы имел и хоздвор. Караульное помещение было очень ветхим и грязным, а потолок в главной караульне (с северной стороны) грозил обвалом. Церковь и часовня также имели по собственному входу с улицы. Двор женского отделения не был изолирован от мужского прогулочного двора.

Мать Епифания

В 1910 году мать Епифания была награждена наперсным крестом от Святейшего Синода, а в 1916-м – наперсным крестом без украшений из Кабинета Его Величества”1.

Хотя на устроение обители были затрачены огромные средства, для завершения работ требовались новые денежные вложения. Необходимые суммы Ивановский монастырь брал в Кредитном обществе, и к 1882 году долг составлял 100 тысяч рублей. В это сложное время наиболее значительную помощь монастырю оказал купец Алексей Герасимович Винокуров, который, по словам игумении Рафаилы, «питая особое расположение к вверенной мне обители и зная скудныя ея средства, неоднократно приносил с самаго открытия монастыря, пожертвования разными предметами и участием в отлитии колокола, всего примерно на сумму 15 тысяч рублей» )22. Кроме того, Винокуров завещал Ивановскому монастырю 75 тысяч рублей, «чтобы быть погребенным ему и жене его Василисе Леонтьевне Винокуровой в стенах монастыря и чтобы монастырем совершаемо были при чтении псалтыри вечное поминовение рабов Божиих Алексия и Василисы»”3. Дочь Винокурова, Наталия Алексеевна Тюляева, до последних своих дней проживала в семейном особняке рядом с Ивановским монастырем и впоследствии сама неоднократно жертвовала на обитель, в которой были похоронены ее родители. Зять Тюляевой, Александр Владимирович Щенков, был внучатым племянником Натальи Власьевны Щенковой, в иночестве Никандры, казначеи Борисоглебского Аносина монастыря, делавшей в него значительные вклады.