Неуместное остроумие чуть не стоило Татищеву языка — митрополит едва умолил великого князя избавить «шутника» от этого жестокого увечья, а опасная шутка оказалась грозным пророчеством — в 1492 году Андрей Большой был схвачен и спустя год умер в тюрьме. Присланным в Москву новгородским архиепископом Геннадием попам, которые спьяну «ругались» над святыми иконами, дали кнута и отправили обратно в Новгород. В 1493 году Иван III приказал подвергнуть торговой казни смолянина Богдана Селевина за переписку с великим князем Литовским Александром Казимировичем. Во время порки несчастный скончался, а его брату отрубили голову. Двадцать пятого июля 1570 года царь Иван Грозный со старшим сыном Иваном в окружении телохранителей и опричников выехал на торговую площадь. Незадолго до этого там были произведены страшные приготовления: вбиты заостренные колья, зажжен костер, над которым поставлен котел с водой, и т. п. На площадь вывели около трехсот москвичей, в основном приказных и дворян. «Большинство их, — пишет современник Альберт Шлихтинг, — о жалкое зрелище! — было так ослаблено и заморено, что они едва могли дышать; у одних можно было видеть сломанные при пытке ноги, у других руки». Царь велел вывести из толпы осужденных 184 человека и объявил, что прощает их. Свидетельство иностранных авторов подтверждает описание следственного дела: «Да туто список, ково казнити смертию, и какою казнию, и ково отпустити.» Остальные умирали в страшных мучениях.

Манежна площадь

К Тверской улице из Воскресенских (Неглинен- ских, Львиных) ворот Китай-города вел сооруженный в 1602 году каменный мост «з зубцы», под которым была устроена мельница. Планы Москвы конца XVI—XVII века изображают этот мост с пятью (реже — шестью) арками. Он представляется весьма солидным сооружением, гораздо более основательным, чем мост через Неглинную от Троицких ворот Кремля к Кутафьей башне.

За мостом по берегу Неглинной тянулись торговые ряды: с правой стороны — Мучной, Хлебный и Солодовенный, с левой — Обжорный. О последнем историк Москвы А. А. Мартынов пишет: «Здесь были лавки со съестными припасами, приготовленными в пищу, которые тут же и потреблялись простым народом. Из дел Камер-коллегии узнаём, что в харчевнях и пирожных народ теснился с утра до ночи. Печи в иных харчевнях устраивались без труб, а дым выходил из окна. Издревле место это было очень людное».

Вероятнее всего, харчевников, ранее сидевших «в каменных лавках» на самой Красной площади, «для уличного простору» определили на Неглинную царским указом 1626 года, содержавшим строгое предписание: «.А есть им варить из колодезя, для чистоты выкопав колодезь в горе, к Самопалному ряду, а из Неглиненской воды есть им не варить». Мы не знаем, соблюдался ли этот запрет; однако нет сомнений в том, что место было весьма популярным, — при раскопках на Манежной площади на месте Обжорного ряда был обнаружен значительный слой костей животных, которые посетители харчевен, обглодав, бросали под ноги.