В 1843 году была составлена новая опись имущества храма Трех Святителей. Она была значительно полнее прежней и отражала изменения, произошедшие в храме за 30 лет. Согласно описи, «престол во имя Живоначальныя Троицы дубовый, верхняя дска кипарисная, мерою в ширину 1 аршин 8 вершков. Св. Антиминс на престоле атласный, желтый, священно- действован Преосвященным Августином Архиепископом Московским 1818 года марта 31 дня. Крест на престоле серебряный вызолоченный с резьбою, по краям обнизан жемчугом; в нем имеется несколько частиц Св. Мощей с надписями на задней стороне». К сожалению, надписи в описи не приведены. Упоминается Евангелие 1779 года размером 11 х 7,5 вершков: «.обложено вызолоченным серебром; на верхней дске изображения Воскресения Христова и четырех Евангелистов, писанные по финифти, обложены вокруг стразами, в которых по местам вложены 4 топаза, 4 аметиста и 32 граната средней величины. Пожертвовано графом Остерманом, после переделано московским купцом Корниловым. При оном Евангелии звезда по малиновому бархату, унизана жемчугом мелким и изображением Св. Духа, пожертвована московскою купчихою Александрою Ивановою Карзинкиною». Еще в Троицком алтаре находились Евангелия 1760 и 1791 годов. Литургические сосуды и дарохранительница были серебряными, вызолоченными  31 , воздухи, покровцы и напрестольные одежды – из золотой и серебряной парчи, бархата 32. Пелены также были выполнены из золотой и серебряной парчи, фризе и бархата с гасом, бахромой и кистями.

Любезная дочь

Любезная дочь моя Дуня посылаю тебе гостинцев 2 десятка яичек и 2 десятка лепешек послали бы мы тебе побольше да Арина помногу то ни берет < .> еще посылаем платок от Троицы еще Татьяна посылает тебе отрез на фартук еще три пряничка твоим сестрам.

В деле также сохранилось письмо монахине Марионилле от ее сестры и брата: «Христос посредь нас, Дорогая Сестрица, Мария Даниловна. Дай тебе Господи здравия телесного и душевного Спасения. Молитвенница наша, посылаю тебе ниский поклон. Любящая вас сестра Марина с супругом и з детками ниско кланяются, тоже племяники и племяницы милой тете!» Зная, как тяжело живется на хуторе, брат звал сестру Марию к себе в деревню на все лето:

« .на Пасху думаем резать кабанчика, будет молоко, хлеб есть свой, мука белая тоже есть. Если я вылечусь (брат был тяжело болен и писал из больницы – Л.Г.) и удастся мне снова поступить на службу, то постараюсь так устроить, чтобы ты приехала. Ничего не думай высылать.

Я ничего не могу кушать». В конце брат писал о том, что лошадь пришлось отдать в колхоз: «Лыску своего я отдал в коллектив, и мне так жалко за ним, его там сильно обижают.

А вот письмо, присланное, очевидно, от бывшей насельницы: «Здравствуй, дорогая сестра, Мать Раиса. Кланиюсь тебе. Золотой поклон. Открытку мы получили, посылку не получили, будем ждать. Дорогая сестра Мать Раиса, я очень скучаю об манастыре, непривыкну жить в миру, скажите батюшке Лариону, чтоб помолился за меня. Еще кланяется сестра Феня.