Семейные обстоятельства заставили его просить митрополита Филарета о переводе в епархиальное ведомство для приискания места священника в одном из московских храмов. Владыка предложил ему Петропавловский храм у Яузских ворот, и 16 февраля 1829 года Николая Архангельского рукоположили в священники. Чин посвящения совершил московский викарий, епископ Дмитровский Иннокентий (Сельнок- ринов). В том же году в штат Петропавловской церкви перевели из села Большие Мытищи дьячка Дмитрия Михайловича Сахарова. Двумя годами позже по старости и из-за глухоты уволили за штат дьячка Петра Ивановича Скворцова, прослужившего на одном месте больше сорока лет. Кроме того, настоятель попросил епархиальное начальство восстановить в Петропавловской церкви диаконскую должность, и по решению митрополита Филарета на место диакона определили окончившего курс Вифанской семинарии Иоанна Прокопьевича Цветкова.

Общую картину расположения храма и дворов священнослужителей в первой четверти XIX столетия можно восстановить по «Плану церковной земли Мясницкой части 1 квартала церкви Петра и Павла, что у Яузских ворот», датированному 1830 годом. Причтовые участки земли с северной и южной сторон храма, уничтоженные московским пожаром 1812 года, так и не были застроены. На диаконском участке, со стороны северного придела Петра и Павла, возвели каменную одноэтажную палатку, в которой жил церковный сторож. С северной стороны церковная земля граничила с обширным двором П. П. Свиньина, с южной – с землей наследников купца Федора Бокова.

Церковное  послушание

Под следствием они находились в арестном доме города Зарайска. Как сказано в обвинительном заключении, все трое «занимались проповедью Слова Божия среди заказчиц одеял». Матушки не побоялись назвать на допросе советскую власть «антихристовой». Приговор – пять лет исправительно-трудовых лагерей – был заменен на высылку в Казахстан. 25 декабря 1931 года арестовали Елизавету Николаевну Сизову, которая жила в Москве на улице Воровского и была казначеей церкви преподобного Симеона Столпника, находившейся напротив ее дома. О ее церковном послушании в следственном деле говорится так: «После ликвидации Ивановского женского монастыря в 1926 г. проживала в Москве, и, не имея определенных занятий, принимала активное участие в церковной деятельности». Монахиня Елизавета провела в стенах Ивановского монастыря 25 лет – с 1901 по 1926      год. Она имела диплом фельдшерицы и была в монастыре сестрой милосердия. На допросе бывшая насельница отвечала так: «Закрытие монастырей – в частности нашего Ивановского монастыря для меня было очень прискорбно, но это есть божие попущение, за наши грехи».

По соседству с церковью преподобного Симеона Столпника, на улице Воровского находилось Германское посольство. Две пожилые женщины, работавшие там в качестве прислуги, были прихожанками храма. В этом же храме отпевали швейцара из посольства. За отпевание Елизавете Николаевне как казначее храма передали 50 рублей. В обвинительном заключении об этом факте было сказано следующее.