У иконостаса на левом клиросе помещался образ Божией Матери «Прозрение очес» в вызолоченной раме, «на нем серебряный вызолоченный венец, в коем весу 58 золотников». За правым клиросом находился образ Спасителя, исцеляющего расслабленного, в серебряной вызолоченной ризе, с венцом, украшенным стразами («весу в ней один фунт и 12 золотников, 84 пробы»), а за левым клиросом, в иконостасе, стояла икона «Видение преподобного Сергия», над которой располагался полукруглый образ Введения во храм Пресвятой Богородицы, а также образ святителя Митрофана в киоте. У клиросов стояли «штофные» хоругви: одна с образом Воскресения Христова, а другая – с образами Богоявления Господня и Трех Святителей Вселенских. В описи также упомянуты иконы Богоматери Тихвинской, Иверской и «Всех скорбящих Радость», а также образ святителя Николая, в ризах и венцах, располагавшиеся на столбах и на стенах трапезной. В нижнем храме и в трапезной висели небольшие паникадила, лампады, подсвечники и другая утварь. В конце описи были перечислены храмовые колокола: «Большой колокол медный, весу в нем 254 пуда и 15 фунтов. Слит иждивением московского купца Александра Андреевича Карзинкина. Второй колокол в 74 пуда, вседневный колокол весом в 42 пуда, семь колоколов малых».

Большая Ордынка

Вскоре открылся его филиал, который назывался Ордынским концентрационным лагерем, или лагерем принудработ. Помещался он на улице Большая Ордынка, во дворах теперешнего дома № 17. Мрачные его строения были увенчаны по верху колючей проволокой, а внутренние дворы тянулись почти до Пятницкой улицы. Об этих лагерях, расположенных в самом центре Москвы, вблизи Кремля, почти ничего неизвестно. Только некоторые имена и отдельные разрозненные свидетельства сохранились в архивных документах той поры, например, в следственных делах узников 1920-х годов. Теперь уже общеизвестно, как проводилось (или, скорее, не проводилось) следствие в послереволюционные годы. И все же стоит напомнить некоторые поучения чекистов, обращенные к молодым работникам: «Не ищите на следствии материалов и документов того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить – к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания и образования. Эти вопросы и должны определять судьбу обвиняемого» 9°. Именно по этому принципу и проводилось следствие во все последующие послереволюционные годы. Для ареста и осуждения достаточно было быть дворянином или купцом, священнослужителем или сыном священнослужителя, церковным сторожем, певчим в храме и т.д.