18 марта 1825 года у Александра Андреевича и Елизаветы Семеновны Карзинкиных родился сын, названный в честь деда Андреем. Крестил его священник Димитрий Писарев, а восприемниками были московский сахарозаводчик М. И. Борисовский и купеческая дочь М. С. Карасева 1". Впоследствии Карзинкины крестили в приходской церкви еще пятерых детей. С 1824 года в церковных документах появляется имя нового прихожанина – Дмитрия Петровича Горихвостова, называемого еще Дмитрием Петровым, художником. Он приобрел двор у вдовы архитектора Соколова 113. В 1825 году церковным старостой после Шульгина вновь стал купец Василий Федорович Фатеев. 3 июня 1826 года «умре по христианской должности в покаянии госпожа вдова провиант- мейстершаДарья Михайловна Глебова 6о-ти лет. Погребение отправлял викарий московской епархии, епископ Киприан с прочим духовенством. Похоронили вдову в ее родовой усадьбе Рождественно Боровского уезда Калужской губернии» "5. Сыновья Глебовой, сохранив старый дедовский деревянный дом, пристроили к нему новые каменные флигели, один из которых, стоявший напротив бывшего ружного придела Глебовых, имел строгий ампирный облик. Старинную усадьбу Лунина приобрел купец з-й гильдии Михаил Семенович Усков. Еще во второй половине XVIII века его отец, Семен Иванович Усков, переселился в Москву, записался купцом з-й гильдии в Большую Садовую слободу и торговал медом и воском. Михаил Семенович (1794-1875) и его брат Василий пошли по стопам отца.

Антисоветские  группировки

К тому же, несмотря на крайнюю нищету, сестры нанимались отнюдь не к каждому, кто был готов воспользоваться их отчаянным положением. Они не шли, например, в колхоз, хотя там нехватало рук, и не работали у деревенских акти- вистов-безбожников, говоря, что «монахини не могут помогать тем, кто не верит в Бога». Разоренным, обобранным до нитки сестрам угрожал настоящий голод. Одним из их послушаний стал сбор милостыни на дорогах и по деревням – монахини ходили по домам и просили не для себя, а во имя Господа: «Не дайте погибнуть храму Божьему». Крестьяне по большей части сочувствовали им и подавали немного хлеба и другой пищи – кто что мог, хотя такое поведение не поощрялось местными властями и было чревато неприятностями. Тем не менее находились люди, которые продолжали действовать по совести -так, жительницы села Заболотье Акулина Лукинична Пономарева и Наталья Павликова, будучи сами достаточно бедными, постоянно жертвовали на хутор продукты, отрывая их от себя и своих семей. Однако в некоторые некрепкие души уже глубоко проникла официальная антирелигиозная пропаганда. Этим воспользовались власти для разжигания вражды к «церковникам». Монахини были лишены избирательных прав, причем это казалось бы не столь существенное для христианина притеснение несло в себе множество жизненных неудобств и угрозу дальнейших репрессий. В 1931 году на совместном заседании РИК и Николо-Архангельского сельсовета прозвучали требования «изолировать монашек от общества как членов антисоветской группировки».