С юных лет потянуло в дальние края – окончив школу, устроился работать в геологоразведку. Юг Красноярского края: изумительная красота Саянских гор, тайга, чистые реки, родниковые озёра, горные долины, покрытые живым ковром диких тюльпанов… Всё это, по признанию Александра Афанасьевича, произвело на него, жителя степного Прииртышья, неизгладимое впечатление и пробудило тягу к литературному творчеству.

После учёбы в радиотехническом техникуме много лет А. Дегтярёв трудился в Омском НИИ приборостроения – организации режимной, связанной с оборонной промышленностью. Работал он механиком по радиоаппаратуре, кроме того выполнял конструкторско-художественные проработки макетов новых приборов. Получил несколько авторских свидетельств на изобретения и свидетельств на промышленные образцы. Награждён орденом «Знак Почёта» и медалями, получил звание «Почётный ветеран ОНИИП».

Позднее годы работы и институте отразились в небольшой мемуарной книжке «ОНИИПовские были», пронизанной, как и все книги этого автора, мудрым и добрым юмором.

Дело в том, что параллельно с работой в институте шла и творческая работа в литературе. Появились первые публикации в периодике, первые книги.

В 1996 году на Всероссийском совещании в городе Ярославле творчество А. Дегтярёва обсуждалось в семинаре, руководил которым известный писатель Владимир Маканин. В результате этого обсуждения наш земляк был принят в Союз российских писателей.

Омские читатели знают и любят короткие рассказы этого писателя, один из критиков, писавших о творчестве писателя, назвал его произведения «рассказы с изюминкой».

Изданы сборники «Лунное затмение», «Житейские заморочки», «Выше крыши», «Зазимок», книжка для детей «Любопытный Поршок».

В течение 15 лет А. Дегтярёв был заместителем председателя Омского отделения Союза российских писателей. Он является членом редколлегии альманаха «Складчина».

Сегодняшняя публикация посвящена 75-летию писателя.

Александр ЛЕЙФЕР, председатель Омского отделения Союза российских писателей

Физкульт-привет

«Кому же понравится, когда у твоего дома, рядом с забором, роют канаву? Пусть даже это к новому детскому саду тянут газовую трубу. Мне-то что от этого? – рассуждал Григорий Савельевич. – Одни убытки. Вот ворота привалили землёй, потом сломают их, антихристы, и откажутся ремонтировать. Черемуха, опять же, в этом годе буйно цвела, по живому режут...»

Григорий Савельевич, владелец частного дома, сидел посреди ограды на маленькой скамеечке – на таких обычно доят коров, курил самокрутку и смотрел на мир через открытую калитку. Дед он был ещё крепкий и хотя не скор в движениях, но на ум хитер – своё не упустит. Поредевшие русые волосы без седины были уложены волнами набок, нос задран к переносице, глаза отсвечивали вылинявшей синькой. Он наблюдал, как в траншее лениво возились рабочие, сваривали трубы, обмазывали их гудроном, но дело продвигалось с трудом. «Обормоты, – мысленно обзывал их Григорий Савельевич, – с похмелья, небось, руки трясутся. Опять всё бросят, пойдут искать выпить. И когда они закопают эту канаву?»

Равномерное шипение газосварки змеёй вползало в озабоченное нутро Григория Савельевича, ворочалось там и жгло. Не везло ему с самого начала на этом месте. Построился в тридцать шестом году, была тогда окраина, тихо, привольно. Потом завод рядом ставили – хватил он лиха, высоковольтную линию проводили, водопровод копали... И как-то неожиданно, яркой вспышкой, накатило озарение: семь лет назад, когда через огороды тянули водопровод, он же смог подключиться втихаря к трубе, а теперь вот газ тянут – опять удобный момент...

С чувством настоящего хозяина он вышел за калитку.

– Здорово, мужики! – по-свойски обратился он к рабочим.

– Физкульт-привет, – ответил ему бригадир из глубокой траншеи, запрокинув голову и с любопытством разглядывая Григория Савельевича.

– Есть мыслишка, потолковать бы, – прищурился дед и наклонился, уперев руки в полусогнутые колени.

– В здоровом теле – здоровые мысли, – выдохнул бригадир, а через секунду он уже стоял, навалившись на калитку, и внимательно слушал преступные планы Григория Савельевича по поводу того, чтобы тайно подключиться к газовой трубе.

– Ты что, дед! Офонарел, что ли? Это же грабеж среди бела дня у государства. За такое по головке не погладят. Лихо не лежит тихо. Ущучат, и сразу тебе и нам – физкульт-привет!

– Воруют те, земляк, кто машинами да вагонами тащат у государства, а это так, пустячок, вроде попросил у прохожего огонька прикурить, – оправдывался дед, но не терял надежды на положительный исход переговоров.

– Правильно, тебе пустячок. А нам? Сложная, очень сложная задача технически, и ответственная притом. Не знаю, не знаю...

– Я понимаю все трудности, земляк, сам с железом работал, знаю, что сухая ложка рот дерет, вот потому и подошел узнать: сколько будет стоить?

Бригадир не стал толковать о сложности операции, о риске. Он оценил свою работу просто: разжал грязную пятерню и уперся ею о воздух на уровне лица, как делает судья на ринге, предупреждая боксера. Григорий Савельевич даже не моргнул от этого жеста, он был согласен, ведь решалась проблема с топливом на всю оставшуюся жизнь.

– Полдюймовая труба у тебя есть? – бригадир стал уточнять детали.

– Есть. У меня всё есть. Даже оцинкованная найдется. И муфты разные есть.

– Хорошо. Подвести трубу к плите сможешь?

Григорий Савельевич в другой раз бы обиделся на такой вопрос, он сам сорок лет возился с металлом, столько его переточил в стружку и перемял в руках, но, почувствовав в собеседнике настоящего профессионала, спокойно и по-деловому ответил:

– Резьбы сам накручу и подведу через редуктор, как надо. Стру­мент имеется, даже именной.

– Ну, тогда зарой трубу пока до летней кухни на полметра в землю, подсоедини к плите, раз ты мастер, другой конец трубы оставь у забора. Дальше уже наше дело, приварим отвод и подключим тебя через вентиль. Договорились? Тащи, дед, деньги, и физкульт-привет!

Было что-то в фигуре бригадира лёгкое и спортивное – это вселяло уверенность. Григорию Савельевичу всегда везло на хороших и отзывчивых людей.

После обеда газовикам жить стало легче. Они проворнее суетились вокруг труб, им хотелось много работать и петь.

А наступившая летняя ночь убедилась, на что способен человек, когда работает не за страх, а на совесть. Для себя. Григорий Савельевич прокопал, уложил и засыпал оцинкованную трубу – словом, сделал всё, как условились с бригадиром. Тщательно утрамбовал землю и прошелся метлой по всей трассе – не заметишь. Только под утро дед залез под тёплое одеяло к бабке, вспомнил присказку бригадира, улыбнулся и крепко уснул.

Проснулся Григорий Савельевич в полдень от шума трактора. Заваливали траншею. Он вышел на крыльцо, увидел улыбающиеся лица рабочих, и у него отлегло. Во дворе, в летней кухне, бабка жарила картошку на той самой плите. Дед зашёл на кухню и внимательно осмотрел свою ночную работу. Довольная бабка принялась хвастать:

– Пока ты спал утречком, заходят во двор ребята, назвались твоими друзьями. Изделали что-то в углу в ямке, и старшо?й из них скалится: включай, говорит, бабуля, плиту в кухне, вечно будет гореть и задарма. Думала сначала, шутит. Запалила – горит, бестия. А ты, старый, не мог съездить за баллоном две недели.

– Пусть горит, – улыбнулся дед и поскреб в затылке. – За все запло?чено.

– Простые ребята, а ровно колдуны, дай бог им здоровья. Погасила я и опять запалила – снова горит, – не могла успокоиться бабка.

Через три дня вечный огонь погас.

Григорий Савельевич взял лопату и пошел к забору. «Может быть, вентиль-то поставили, да открыли маловато», – беспокоился он, поглядывая на окна соседского дома. Раскопав заветное место у забора, он обнаружил, что к трубе был подсоединён маленький переносной баллончик, на ржавом боку которого была написана мелом крылатая фраза бригадира – «физкульт-привет!».

*