Последняя сохранившаяся метрическая книга храма Трех Святителей датирована 1918годом. В ней сообщается о кончине Григория Александровича Крестовникова, по старой памяти названного действительным статским советником. В книге упомянуты священник Николай Пятикрестовский, диакон Василий Лебедев и староста, бывший купец Григорий Дмитриевич Шевяков. В первые годы советской власти из церкви Трех Святителей, как и отовсюду, были вывезены ценности из золота и серебра, а древние иконы взяты на учет церковным отделом Комиссии по охране памятников искусства при Московском совете рабочих и крестьянских депутатов. В 1919 году М. И.Александровский, работавший в этой Комиссии, составил список икон XVI-XVII веков, сохранившихся в церкви к этому времени. В этот список входили образы Трех Святителей, Архангела Михаила, Святителей Московских, св. Иоанна Предтечи, мучеников Флора и Лавра и несколько икон из праздничного чина, а также семейный образ Алексия человека Божьего и преподобно мученицы Евдокии. Древние иконы были признаны музейными ценностями, которые предоставлялись общине верующих во временное пользование и которые она была обязана бдительно охранять. В бесплатное пользование общине было передано в 1919 году и само здание церкви, но документы об этом не сохранились.

Последователи Мазуриной

Имея в виду открыть сей монастырь в текущем году, я озабочиваюсь мыслию собрать монашествующих и белиц, которые изъявят желание поступить

в учреждаемую обитель, и с благословения Вашего Преосвященства некоторых стариц, известных строгостию правил, поместить в готовых келиях, о чем почтеннейше, докладывая Вашему Преосвященству покорнейше прошу благословить меня к постепенному выбору стариц, имеющих поступить в основание обители» 298. Значительную поддержку Мазурина получала не только от митрополита Филарета, но и от его преемника, митрополита Иннокентия -другого великого святителя XIX века. Желая продать собственный дом на Воронцовом поле, чтобы на вырученные средства быстрее закончить устроение обители, она обратилась к святителю Иннокентию за благословением на свой переезд в монастырь. Владыка благословил ее, предложив при этом принять монашеский постриг и стать игуменией монастыря. От последнего Мазурина отказалась, сочтя себя недостойной, и в 1877 году переехала в свои покои в монастыре, предполагая освятить больничную церковь и принять первых монахинь.

Последователи Мазуриной, вошедшие в созданную после ее смерти Комиссию по устройству бывшего Московского Ивановского монастыря, не были особенно щепетильны по отношению к ее памяти. Уже в декабре 1878 года они направили письмо к митрополиту и к мировому судье Мясницкого участка с просьбой предписать дочери Мазуриной, Анне Николаевне, жившей в покоях своей матери в Ивановском монастыре, очистить «помещение занимаемое ею для помещения в оном комиссии.