В первыхчислах января 1931 года хуторские монахини и послушницы были поражены ужасным известием. В новогоднюю ночь по всей Москве прошли облавы и было арестовано множество «церковников» – священнослужителей и монашествующих из закрывшихся монастырей, в том числе женских: Вознесенского, Рождественского, Зачатьевского, Новодевичьего, Алексеевского, Ивановского. Из ивановских сестер было арестовано пятнадцать человек. Всех их поместили в Бутырскую тюрьму, где в первую же ночь арестованные были допрошены студентами-практикантами, слушателями Высшей партийной школы (дипломированные следователи, очевидно, встречали Новый год в кругу семьи). Почти во всех случаях первый короткий допрос оказывался и последним, хотя состряпанное на «церковников» уголовно-следственное дело быстро разрослось до одиннадцати пухлых томов. Анкетные данные сообщают нам, что большинство арестованных ивановских монахинь вышли из крестьянских семей Тульской, Рязанской, Калужской, Тверской, Московской и Ярославской губерний, а четверо – из московских мещан. Большинству из них уже исполнилось пятьдесят, хотя некоторые были значительно старше. Почти все они избрали монашескую жизнь с юности, даже с детства, – сначала учились при монастыре, а потом не пожелали его покидать.

Монастырский ансамбль

По северной галерее настоятельница и старшие сестры проходили в храм, а потом возвращались из храма в трапезную. Эта же галерея связывала храм и «настоятельско-трапезный» корпус с больничным. По ней в соборный храм могли проходить больничные сестры. По южной галерее в храм проходили младшие сестры и учащиеся, и она также связывала собор и келейный корпус с больничной церковью. Вероятно, по этой же галерее попадала в собор храмозда- тельница, проходя в нее из своих покоев через притвор больничного храма. Кажется знаменательным, что, полностью преобразив монастырский ансамбль, Быковский и Мазурина сохранили в неприкосновенности часовню, предназначенную для нужд городских богомольцев. Стремление возвратить русское монашество к идеалам христианской аскезы определило и архитектурный образ обители, напоминавшей отчасти монастыри раннего Средневековья. В основу ее архитектурного ансамбля была положена пространственная схема романской купольной базилики, переосмысленная Быковским. Две колокольни, венчавшие, как правило, западные фасады подобных базилик, поставлены здесь над входом в монастырь, а сама базилика превращена в атриум. Связь с  архитектурной традицией подчеркнута в описании собора, современном его строительству и, видимо, принадлежащем самому Быковскому: «С северной стороны храма наружный притвор представляет одна из четырех галерей, окружающих прямоугольный передний двор, который по древнейшему, первобытному христианскому обычаю уединяет храм от уличного шума.