Строительные работы были начаты, но завершить их в два сезона не смогли. Этому воспрепятствовало страшное бедствие – чума, поразившая город. Болезнь косила жителей и без того немноголюдного прихода. Тогда же умер, заразившись от больных прихожан, настоятель Максим Ильин, будучи в возрасте 56 лет. Все его пожитки, и в том числе церковные метрические и обыскные книги, были сожжены. После чумной эпидемии в Петропавловском приходе числилось 11 дворов с населением 153 человека, большинство из которых составляли дворовые люди и служители городских дворянских усадеб.

На место скончавшегося настоятеля Максима Ильина, прослужившего в Петропавловском храме 27 лет, прихожане просили рукоположить диакона Павла Подобедова. Консистория одобрила этот выбор, и в сентябре 1772 года вышел указ о его посвящении в иерейский сан. В начале октября отца Павла направили для обучения священнослужению в московский Сретенский монастырь, и 20 ноября 1772 года его хиротонию совершил в храме Синодального дома архиепископ Иоанн Грузинский 43. У отца Павла Подобедова было два брата: старший, Иоанн, был священником в московском храме Преображения Господня, что в Копье, а младший, Андрей, – причетником в древней подмосковной церкви Рождества Христова села Беседы.

Денежный долг

Далее капитан сообщал: «Да он же поп сделал нужник к самой церкви олтаря внизу, чему быть так не надлежит; да на церковном монастырском кладбище земле у самой церкви к тому своему строению городит двор, столбы ставит и заборины кладет, и на кладбишной земли гряды скопаны, и овощи посажены, и прежняго ево сажения сад зачат на той кладбищенской земли, и мертвые тела погребать уже приходит негде». После расследования, предпринятого от имени Синодального Казенного приказа, выяснилось, что все строение вплотную примыкает к церковному алтарю, отчего одно окошко оказалось застроено так, что и «затворов во время пожарного случая затворить никак не возможно». Священнику было указано пристройки сломать и церковное кладбище очистить, «дабы от того деревянного строения во время от пожарного случая (от чего сохрани Боже) не произошло и паки той церкви зажжения». Строиться и жить иерею Николаю повелели на старом выгоревшем отцовском месте – к востоку от церкви, через переулок. Этому приказу начальства ему пришлось подчиниться, хотя известно, что священник обладал достаточно строптивым характером. Например, в январе 1738 года он выставил из своего дома копииста Синодального Казенного приказа Прокопия Лунина, пришедшего с солдатами получить денежный долг, и при этом «матерно их бранил и из дому своего выбил, а солдат, заперши в сенях, бил, а при том был тоя церкви дьячке Гаврило Ильин».