Спектакль ставит номинант премии "Золотая маска" Никита Гриншпун. Перед премьерой, которая состоится накануне 8 Марта, в эксклюзивном интервью «Вечёрке» звёздный артист рассказал о своей виртуальной страсти и о десяти не зря потраченных годах.

– Алексей Константинович, что для вас самое трудное в профессии?

– Репетиционный период, это ужасно утомительно физически. Я ненавижу репетиции, но без них ничего бы не было, и вы бы со мной не познакомились. Я не мечтал о профессии актера с детства и не за деньгами в нее шел, просто так получилось. А что касается нестабильности нашей работы – она как была, так и осталась. Ничего в этой профессии не поменялось к лучшему, но я ей предан.

– Будете служить ей до последнего или мечтаете о пенсии на берегу какого-нибудь залива?

– Ну, я уже сделал себе место у моря, в Испании… Но вообще я как-то не думал, что создаю впечатление совсем уж развалины…

– Нет-нет, просто вспомнился недавний юбилей Владимира Зельдина, который в сто лет выходит Дон Кихотом на сцену. Вы тоже создаете впечатление человека очень энергичного, отсюда и вопрос.

– Я, помню, его как-то пытал на гастролях, что он ел и пил, каким воздухом дышал, чтобы дожить до своих лет и продолжать работать. Тогда ему было 96 лет. Но так и не добился: это страшная тайна, не раскрыл Зельдин свой секрет.

– А как у вас вообще складываются отношения с коллегами, есть близкие друзья среди актеров?

– Я трудный человек для дружбы. Наверное, я слишком требователен, поэтому близкими для меня остались те люди, с которыми я дружу с детства. Новых друзей не прибавилось.

– Вы очень много работаете. А каков идеальный выходной Алексея Маклакова?

– PlayStation – сколько хочу, столько играю. И лежать на диване, ничего не делать. На приставке играю большей частью в футбол: один, конечно, супруга такими глупостями не занимается. PlayStation – это моя слабость. В нашем детстве не было даже намека на электронные игры.

– Как и когда вы открыли для себя эту простую радость?

– Момент не помню, но я помню человека, который совершил это "преступление", познакомил меня с этой игрой, – наш постановщик света. И я понял, что все… Оказывается, есть еще и такая жизнь.

– Позвольте спросить о роли, принесшей всенародную любовь. Вы не стали заложником прапорщика Шматко?

– Абсолютно нет. Хотя люди постоянно вспоминают эту роль. Этот герой, я надеюсь, вызывает улыбку и теплое отношение. Десять лет работы в этом проекте, считаю, отдано было не зря. Может быть, зрителям в трудные минуты становилось легче при взгляде на Шматко. Я часто встречаюсь со зрителями и знаю, что со многими это происходило. Думаю: значит, я сделал правильное дело. На это и рассчитана наша профессия - дарить людям добро, тепло и надежду.

– Поклонники пишут вам письма, присылают подарки?

– Всего помаленьку. Агрессии не встречал ни разу, говорят хорошие, добрые слова – это всегда приятно. Подарки тоже дарят, большей частью собачек, кошечек – сувениры, конечно. Если бы живых подарили, я бы отказался, потому что это ответственность большая.

– У вас дома нет животных?

– Слава богу, нет. Я был собачником и знаю, что такое, когда они умирают. Это трагедия страшная, поэтому я стараюсь пока все-таки обойтись без животных.

– Но дочери ваши когда-нибудь принесут домой щенка…

– Они ж меня не будут спрашивать, принесут – и все, разве я им буду запрещать? Нет, конечно. Очень трудно с вами, женщинами, бороться, поэтому бесполезно запрещать. Так что пусть несут.

*