Строительство московского Воспитательного дома предполагалось осуществить на добровольные пожертвования. Начало им положили императрица Екатерина и цесаревич Павел, пожертвовавшие 150 тысяч рублей и обещавшие жертвовать столько же ежегодно.

250 тысяч рублей собрало по подписке русское дворянство. Сбор в пользу Воспитательного дома был объявлен по всем храмам России. Чтобы получить дополнительные средства на строительство, Бецкой также добился особого налога со зрелищ и игорных домов. Был введен «карточный сбор» – специально крапленые карты продавались в пользу Воспитательного дома.

Закладка первого здания – западного «Квадрата», состоявшаяся 21 апреля 1764 года, в день рождения Екатерины П, сопровождалась небывалым торжеством и крестным ходом из Успенского собора Кремля. На следующий же день был объявлен прием младенцев в частном доме Чернышова. Их понесли и повезли из ближних и дальних губерний в огромном количестве. Многие дети были больны, некоторые находились при смерти, и выходить их так и не удалось. Так, с первых дней осуществления программа Бецкого начала терпеть крах. Но неутомимый филантроп быстро выстроил временные бараки для размещения детей, собрал лучших врачей, дал высокую плату кормилицам. В московском Воспитательном доме впервые стало применяться оспопрививание и искусственное вскармливание. Тем не менее некоторую часть младенцев пришлось отдать кормилицам-крес- тьянкам в деревни, с тем чтобы впоследствии забрать их на обучение.

Воспоминания отца Василия

У нас нет основания не доверять его сведениям, переданным со слов современников описываемых событий. Но ктоже были эти четыре старицы? Выше уже отмечалось, что все оставшиеся в живых монахини Ивановского монастыря были переведены в другие обители. Самой молодой из них была Паисия, которой в 1813 году было 53 года, затем следовали Евпраксия, Агния, Лукия и Порфирия, 55 лет, а также Анфиса и Евлампия, 58 лет.

В 1850 году им должно было быть от 90 до 95 лет. Поэтому нельзя исключать, что они действительно могли жить в монастыре в 1830-1850-e годы. Однако в переписке об устройстве на- сельниц после упразднения обители ничего не говорится о желании некоторых из них остаться в монастыре и уклониться от нового назначения. Скорее всего, в воспоминаниях отца Василия речь шла монастырских белицах, которые остались жить в обстроенных «своим коштом» кельях. Именно они и рассказывали приходскому причту монастырские предания о жизни блаженной. Согласно одному из них, блаженная Марфа «особенно любила Воробьевы горы, куда в летнее время уходила на целыя ночи, а к утру всегда возвращалась в монастырь». «Совершить путешествие в одну ночь из Ивановскаго монастыря на Воробьевы горы, – комментирует рассказ отец Василий, – простоять там ночь на молитве.