Проектные чертежи новойкладовой, которая должна была располагаться справа от церкви, вблизи от дома причта, и арочного въезда на церковный двор выполнил известный московский архитектор П. М. Самарин (1856-1912). Это была одна из первых работ архитектора, который в дальнейшем много проектировал для московских храмов и монастырей (за год до этого Павел Самарин, будучи еще студентом Московского училища живописи, ваяния и зодчества, спроектировал по рисункам В. Д. Поленова и В. М. Васнецова известную Спасскую церковь в Абрамцеве, в усадьбе С. И. Мамонтова). В архиве сохранились проектные чертежи кладовой и проездных ворот Троице-Хохловского храма, и в том числе фасад церкви и предполагаемых построек. Выбор П. М. Самарина как архитектора был, видимо, не случаен. В это же время он проектировал трехэтажный жилой дом по Хохловскому переулку для М. Г. Кувши- нова, которому принадлежала усадьба бывшего церковного старосты Д. И. Четверикова71. Кув- шиновы владели писчебумажной фабрикой и торговали под маркой фабрично-торгового товарищества «М. Г. Кувшинов». После кончины Михаила Гавриловича владение по Хохловскому переулку перешло к его сыну Сергею Михайловичу, а затем к внукам, Сергею и Татьяне.

Протоколы допросов

Протоколы допросов ивановских сестер занимают не более одного-полутора листков. После допроса следует постановление об избрании меры пресечения: « .имеющимися материалами гр-ка (имярек) полностью изоблачена (орфография оригинала – Л. Г.) в преступлениях, предусмотренных стат. 58-10 УК». А дальше – долгая дорога в Казахстан и годы ссылки. Кроме уже названных сестер, по делу проходили Прасковья Васильева, Агриппина Гуриева, Елизавета Кузнецова (Быкова), Анна Макеева, Дарья Медкова, Пелагея Меркулова, Мария Никонова-Кругликова, монахиня Мари- амна (Мария Павлова), Клавдия Попова, Ирина Скосарева, Евдокия Смирнова, Мария Федорова и Татьяна Щедрова.

Не успели на Ивановском хуторе пережить московские аресты, как на сестер навалилась новая беда. Монашеская артель была обложена непосильным налогом в 6 тысяч рублей, который, к томуже, надо было внести в трехдневный срок. Было продано все – вплоть до личных вещей монахинь (монахиня Евлампия Глущен- кова, например, продала свои новые ботинки с калошами за 60 рублей, чтобы внести деньги в общую монастырскую кассу). Но этого оказалось мало. Пришлось занимать в долг у крестьян и ходить по деревням просить милостыню. Ценой неимоверных усилий необходимую сумму собрали и уплатили в РАЙФО в нужный срок.

Но хозяйство было подорвано и уже не смогло восстановиться – артель, просуществовавшую два года, пришлось распустить. Отныне монахини жили только на случайные заработки.