Елизавета Алексеевна умерла 31 марта 1858 года и была погребена на Ваганьковском кладбище. С этого момента дело восстановления монастыря полностью взяла на себя М. А. Мазурина. Войдя в права душеприказчицы, она первым делом купила каменный дом у купеческой вдовы Симоновой, находившийся в 4-м квартале Яузской части. Типография изъявила свое согласие на перемещение в него своих служащих 7 августа 1858 года. Начертанный владыкой Филаретом общий план восстановления монастыря и организации монастырской жизни стал приобретать более конкретные черты. Мазурина просила митрополита лично патронировать монастырскую школу для «24 девиц самобеднейших детей священнослужительских, исключительно круглых сирот, не моложе io-ти лет, по назначению Вашего Высокопреосвященства. Девицы сии должны быть обучаемы здесь так, что бы по окончании учения могли она быть помещаемы в семейства духовнаго звания в наставницы детей, или выдаваемы в замужество; но вообще по окончании курса каждой из них всем по равной части, не менее 200 рублей серебром. До приискания же ими места или до выхода в замужество, оставлять их жить в монастыре при училище, в особом покое; где они должны содержать себя пищею и одеждою своими собственными трудами. Монастырская больница на 15 кроватей должна была обслуживать не только ивановских сестер и воспитанниц монастырской школы, но могла принимать бесплатно монахинь из других московских обителей.

Крупная кража

В 1751 году, при священнике Алексии Григорьеве, с местного образа Спасителя пропали серебряные венец и гривенка с финифтью, украшенной жемчугами и яхонтами. Следующая, более крупная кража произошла в 1767 году, о чем доносил в консисторию диакон церкви Тимофей Семенов, чтобы снять с себя подозрения. Случилось так, что в декабре месяце он вместе со священником Василием Ивановым и диаконом после литургии стал переносить образа из холодной церкви в теплую и заметил, что у иконы Казанской Божией Матери на лампаде нет большой свечи, а затем обратил внимание, что в алтаре за иконостасом у северных дверей стоит на земле икона Казанской Богородицы в серебряном окладе, ранее помещавшаяся за престолом. Это вызвало у церковнослужителей подозрения, и они стали осматривать всю церковь, отметив, что «в трапезу к Кирику и Улите двери оказались не заперты и запор отложен, а кем неизвестно, а по свидетельству в ризнице у сосуда серебряного не явилось дискоса, звезды, двублюдцев и лжецы, а кем оное похищено, також и образ с места вынесен за иконостасы о том неизвестно .» 29. В журнале консистории за 14 декабря была сделана запись о необходимости вызвать и допросить священника, дьячка и пономаря.

Во время «морового поветрия» 1771 года в приходе Владимирской церкви из 13 населенных дворов вымерло 3, и в 1773 году в 10 дворах оставалось 250 жителей обоего пола.