По окончании ремонтных работ храм освятил митрополит Иннокентий, которому сослужил викарный епископ Игнатий. На богослужении присутствовал московский генерал-губернатор князь Владимир Андреевич Долгоруков. По окончании богослужения все они удостоили своим посещением дом виновника торжества, П. В. Патрикеева Разумеется, благоустройство Владимирского храма не обходилось без самого рачительного участия настоятелей. На протяжении почти двадцати лет, с 1833 по 1854 год, здесь служил священник Гавриил Муравьев. Помимо основных своих обязанностей он преподавал Закон Божий в школе Артиллерийского гарнизона и Фейерверкерской школе, а во время эпидемии холеры исправлял требы в больнице, за что получил награду7". Следующий назначенный во Владимирскую церковь священник, пятидесятипятилетний Александр Петрович Гиляров, до того долгое время был клириком Новодевичьего монастыря. Однако в октябре 1853 года с ним произошел неприятный случай – он был уличен «в беспорядках и нетрезвости». В качестве наказания его отправили служить в Крестовоз- движенскую церковь, что на Пометном вражке (Пречистенский сорок), где в течение четырех месяцев он находился под надзором благочинного и прихожан. Пастырские обязанности отец Александр исполнял хорошо и заслужил одобрение, но при церкви оставлен не был, так как не смог купить там себе дом, отчего и был переведен во Владимирский храм 7I. На новом месте он служил добросовестно и долго – до 1871 года.

Близость с Высшей школой милиции

В одну ночь с диаконом Петром были арестованы две ивановские инокини: родные сестры Екатерина и Елизавета Николаевы, которые до самого дня ареста продолжали жить в опасной близости с Высшей школой милиции, в Малом Ивановском переулке. Комната сестер не была опечатана, так как в ней оставалась 77-летняя мать Николаевых. Из анкетных данных явствует, что сестры-инокини уже привлекались к суду в 1928 году как «лица, живущие на нетрудовые («церковные») доходы – на предмет выселения из квартиры». Но, видимо, вопрос этот уже после суда был как-то улажен. 15 апреля 1932 года была арестована в своей комнатке под колокольней церкви Сорока мучеников монахиня Олимпиада (в миру Параскева Львовна Бесфамильная), которой в то время было уже 70 лет. Отец Петр и монахини Ивановского монастыря после ареста были доставлены в Бутырскую тюрьму. Мать Олимпиада показала на допросе, что живет вместе с монахиней Ивановского монастыря Дарьей Ефимовной Ульяновой на содержании прихожан («фамилии их не знаю»). О чем она разговаривает с ними? О том, что «церкви закрывают, духовенство сажают». С кем переписывается? Переписывается со ссыльными монахинями Ивановского монастыря и с помощью прихожан (<<но кто они, я не знаю») посылает посылки Прасковье Федоровне Игнатьевой, Анисье Васильевне Беловой, Марии Алексеевне Павловой и Татьяне Григорьевне Щедровой, осужденным в 1930 году. «Антисоветской агитации я не вела, – отвечала в конце допроса Олимпиада, – даже в очередях, когда стояла за продуктами.