По воспоминаниям Гилярова, жизнь в округе преображалась в Иванов день (29 августа по старому стилю), когда к бывшему Ивановскому монастырю и церкви равноапостольного князя Владимира собиралось огромное количество людей и в храмах служилось великое множество молебнов. На аналое по традиции ставился образ главы св. Иоанна Предтечи на тарели, причем под венчик на главе укреплялся пучок красных ниток, изображавших кровь. Богомольцы, приложившись к иконе, брали себе ниточку, часто оставляя то грош, то копейку, то две копейки. «Простая крестьянская душа, сделав пешком с какою-нибудь корочкою черного хлеба десятки верст в Москву к Иванову дню, отслушав общий молебен и заплатив за него копейку или две, – должна была бы возвратиться домой, хотя и с полною душою, но с пустыми руками. Вещественная безделка, в роде красной ниточки, снятой с изображения окровавленной, отрубленной головы, должна будет еще долго питать ея восторженное, праздничное, молитвенное настроение духа, так привыкшего вращаться только в мире наглядных представлений, а никаких не отвлеченных понятий, непосильных для нея. Неужели вследствие недоступного для нее рационализма отказать ей в этом утешении?  В целом автора мемуаров угнетала бедность прихода в это время, отсутствие щедрых дарителей, униженное положение священника перед состоятельными, но невежественными вкладчиками.

Ивановский исправдом

В Таганской тюрьме, а затем в Ивановском исправдоме он работал по специальности: организовал игрушечную и художественную мастерские, а в Ивановском исправдоме, к тому же, участвовал в производстве экспонатов для сельскохозяйственной выставки.

Приходится только удивляться тому, как быстро ухоженный женский монастырь превратился в руины, подчас даже опасные для жилья. Об этом можно судить по нескольким отчетам, написанным для Главного управления мест заключения после обследования Ивановского концлагеря и его Ордынского филиала в 1920-х годах. В июне 1923 года в Ивановском концлагере содержалось 243 заключенных, среди которых оставалось только семь «срочных» женщин – остальных к этому времени перевели в Ордынский филиал. Штат сотрудников насчитывал более so человек. В лагере действовали мастерские: портновская, сапожная, столярная и другие; была налажена типография, причем для ее устройства призвали разоренного советской властью знаменитого издателя-просветителя И. Д. Сытина. В лагерной типографии, ввиду особенностей производства, работали в основном вольнонаемные в количестве 45 человек, лишь на подсобных работах было занято несколько заключенных.

В отчете комиссии ОГПУ после осмотра Ивановского концлагеря перечислялись претензии. Было отмечено, в частности, что денег за хозяйственные работы не платят не только заключенным, но и вольнонаемным служащим – так, пекаря, работая несколько месяцев и ничего не получая, объявили голодовку.